Валерий Копнинов. ПО НАПРАВЛЕНИЮ К ДЕТСТВУ

Давайте сразу договоримся о том, что мир, в котором мы живём, устроен чрезвычайно просто. Мы ведь с вами знаем множество доказательств этой простоты!

Загибайте пальцы: Земля – вращается вокруг Солнца, Луна – вокруг Земли. В году (кроме високосного) триста шестьдесят пять дней, в сутках – двадцать четыре часа. На смену лету приходит осень, за ночью следует утро…

Проще ничего не бывает, разве что пареная репа! Согласны?

А раз согласны, значит, договорились – мир устроен просто!

И в том – никакого подвоха. Всё верно, всё правильно! В соответствии с законами науки! По крайней мере, с теми законами природы, что усвоил человек.

Да и сам человек усвоенным законам соответствовать обязан! Иначе всё вокруг катастрофически усложнится, буквально в течение недолгого времени.

Вот, кстати, время… Время – с одной стороны, категория философская. А с другой – это мера длительности, стало быть, категория из области физики. Минута следует за минутой, день за днём, год за годом… И обратного хода нет.

А у человека есть своё движение, схожее: рождение – младенчество – детство – взросление – зрелость… Удел каждого ребёнка – стать взрослым. Навсегда! Согласно усвоенным законам. И никаких проблем!

Или – почти никаких…

За этим «почти» кроется хоть и единственная, зато самая ключевая проблема нашего мира, и она в том, что параллельно с научной всегда существует ещё и ненаучная точка зрения! Вот она-то и опровергает научное «навсегда». Опровергает в метафизическом смысле, конечно!

Эх, пожалуй, мы с вами поторопились признать простоту мира. Ничего, нам, взрослым, простительно.

Да, жизнь – это движение в одном направлении, без права повторить пройденное. Но человек способен вернуться в детство. И это не сказка, это реальность и даже – повседневность. Повседневность в том смысле, что это случается повсеместно и ежедневно. Человек возвращается в детство, когда становится мамой или папой, а позже дедушкой или бабушкой. А ещё – решившись стать детским писателем, то есть мамой, папой, дедушкой и бабушкой одновременно. В переносном смысле, конечно.

Возможно, кто-то скажет: «Ну, это уж чересчур! Даже и в переносном смысле…»

Но в детской литературе, по авторитетному мнению Корнея Ивановича Чуковского, ничего не бывает чересчур! Вспомните его знаменитое утверждение: «Для детей надо писать так же, как для взрослых, только лучше». Что означает: писать толково, тонко, точно. И – по максимуму!

Книга «Добрый ноябрь» молодой писательницы Евгении Черновой-Гармс – толковая, тонкая и точная. А ещё она – тёплая книга. И это уже не в переносном смысле, а в прямом. Такая книга, как «Добрый ноябрь», и должна быть тёплой, словно рука мамы или папы, что придерживает ребёнка, когда он делает свои первые шаги. Первые шаги в познании мира.

Книга так и строится автором – как книга познания. В ней тридцать одна глава, и в каждой главе – история ещё одного открытия, что совершает девочка Женя шести лет от роду. Открытие естественной красоты природы. Открытие человеческой красоты близких людей. Открытие того, что такое хорошо и что такое плохо. Открытие больших последствий маленьких поступков. И открытие Женей самой себя в контексте мира.

Экзистенциализм для детей. И всё это – без скучного назидания и без ложного пафоса.

А для того, чтобы девочка Женя могла совершать открытия мира – она, усилиями автора, наделена непосредственным детским любопытством, умением слушать и слышать взрослых и сверстников, способностью рассуждать – по-детски и вместе с тем ответственно и логично.

Придуман и мир для Жени. Он наполнен домами, улицами, горами, речками, снегом, солнцем, деревьями и чистым голубым небом. А живут под этим небом друзья и одноклассники, родители, родители родителей, соседи и прохожие, собаки и коровы…

Мир в «Добром ноябре» и реален, и фантастичен. Это не мир Алисы в Стране чудес. Скорее, наоборот, это мир чудес в стране девочки Жени. Обычное утро, обычный подъезд жилого многоквартирного дома, обычный утренний маршрут Жени от дома до школы в сопровождении бабушки Тани… И вдруг на доске объявлений – наклеенный кем-то листок бумаги – душевный, добрый человеческий поступок, свершённый просто так, от чистого сердца.

«…Бумажные воздушные шарики трепетали на ветру. На отрывных полосках объявления, там, где обычно пишут номер телефона, красовались воздушные шары. Кто-то нарисовал их цветными карандашами на тетрадном листке и приклеил на доску объявлений около подъезда.

– Не держи зла, держи шарик! – прочитала Женя…»

И оторванная Женей полоска с шариком, принятая ею как эстафета добра, раскрасила день многих людей – и близких, и просто знакомых, и даже совсем незнакомых. Потому что Женя так же бескорыстно передавала эстафету добра всем, кто встречался ей на пути.

Вроде бы ничего глобального за этим не стоит… Хотя как посмотреть – может быть, тёпло человеческих отношений и есть то глобальное, что способно сохранить жизнь на Земле, окружённой ледяными просторами Космоса. В любом случае, это даёт надежду и востребованную во все времена уверенность в завтрашнем дне.

«…Рано утром жители двадцати шести подъездов примерно в одном районе города обнаружили на входных дверях объявления с воздушными шариками. Хмурые, непроснувшиеся, спешащие на работу люди отрывали бумажки с синими, красными, жёлтыми шариками. Оглядывались, клали в карман и улыбались. В душе и в небе светало...»

Приведённый отрывок показателен – и весь этот мир, и его население до некоторой степени идеализированы автором. Для чего? Для того чтобы определиться с языком общения автора с читательской аудиторией, если хотите – определиться с идеологией. Евгения Чернова-Гармс рассматривает мир с гуманистических позиций, и это – принципиально. «Добрый ноябрь» – книга добрая. Книга, ставящая в пример ценности традиционные…

Хочешь не хочешь, а придётся нам с вами ненадолго остановиться на определении «традиционные ценности».

Хотя бы для того, чтобы поберечь автора и его персонажей от современных любителей всевозможных трактовок – приверженцев литературного, да и духовного постмодернизма. Ведь что там ни говори, к традиционным ценностям трактовки не применимы. Эти ценности являются своеобразным якорем для нравственного человеческого бытия. Они просты – это семья (папа, мама, я…), родительский долг, уважение к старшим, мужественность мужчин и женственность женщин… Если вы готовы продолжить список, значит, вы попадаете в целевую аудиторию книги «Добрый ноябрь».

Итак, «Добрый ноябрь» – книга добрая. Книга о ценностях вечных, что передаются по наследству через нравственное восприятие жизни. В том и есть суть воспитания, когда в семье, наряду с необходимыми навыками жизнеобеспечения, ребёнок знакомится с нравственными ценностями, что передаются по наследству на уровне определения добра и зла, размежевания этих двух понятий и очевидного выбора в пользу добра.

И придуманный мир-мечта Евгении Черновой-Гармс становится духовной матрицей, позволяющей девочке Жене принимать самостоятельные решения, параллельно сверяя совершённый поступок с окружающим миром – а не нарушена ли в нём гармония? И Женя, в таком нелёгком для шестилетнего человека существовании, не брошена автором на произвол судьбы – автор всегда приходит на помощь в лице родителей, бабушек, учителей, друзей. В том – умение автора, получившего возможность со своей маленькой героиней заново пройтись по улицам детства.

Придуманный мир, придуманная девочка – а ведь это всё в повести «Добрый ноябрь» стоит на прочной и основательной жизненной правде. Оттого-то вся история про девочку Женю и мир, в который поселил её автор, держится так надёжно!

Чем же скрепляет автор элементы мира, созданного его собственной фантазией? Толковыми, тонкими и точными образами. И основной образ – таинственное чудо-дерево, в данном случае «растение», родственное древу познания. И коль скоро мы употребили слово «экзистенциальный», то будем последовательны, оно – чудо-дерево – ещё и экзистенциальный ключ.

Неудивительно, что тайна чудо-дерева волнует Женю и ей не терпится получить к разгадке ключ. Обычный ключ, не экзистенциальный (термины, это мы так – между взрослыми).  Хотя Женя время от времени и познаёт звучание и значение новых слов – слово «экзистенциальный» для неё слишком… туманное.

Не посвящая свою героиню в сложности философии человеческого бытия, автор предпочитает просто вести её длинным и правильным жизненным путём. Самостоятельным (ну, почти самостоятельным) путём. Да так мастерски и правдиво, что порой кажется, история записана автором с Жениных слов.

«Ба, расскажи про Дерево! – частенько перед сном просила Женя.

Каждый раз образ таинственного дерева обретал новую подробность. В прошлый раз выяснилось, что Дерево постоянно растёт. И что чем больше вырастает веток, тем глубже в землю уходят корни. Но Женя никак не могла представить Дерево наяву. Оно ей снилось, она думала о нём днём и ждала от бабушки историй. Ещё и ещё. Так сильно Дерево занимало воображение…»

Надо сказать, что сюжет повести «Добрый ноябрь» это непрекращающийся экшн. Действие, действие, действие!.. Женя «делает» зарядку с бабушкой, Женя совершает путешествие по городу на автобусе, Женя решает проблему отсутствия бабушки у друга Костика, Женя ухаживает за кустиком клубники, Женя загоняет себя в ловушку воровством… Да, да – мало того, что экшн, ещё и детектив местами пробивается! И читатель не просто созерцает – он идёт вслед за Женей. Сталкивается с различными обстоятельствами, размышляет, видя всё Жениными глазами, переживает вместе с ней…

И сопоставляя, читатель понимает… А впрочем, не будем гадать, что понимает читатель, это нам, взрослым, важно понимать, насколько необходимо встроить ребёнка в цепочку движущегося и развивающегося человечества. Нашего общего мира, общего для детей и взрослых – когда и бабушка Таня, и бабушка Света, и Женя, равно как и другие нынешние и бывшие дети, неким общим кодом могут назвать запеканку «как в детском саду».

«…Считается, что в детском садике готовят по стандартам – полезно и вкусно. А ещё то, что человек ел в детстве, ему потом вспоминается как самое лучшее, и хочется тот вкус повторить…»

Цепочка движущегося и развивающегося мира человечества – из каких звеньев она состоит? Прежде всего – из вертикали семьи, из отдельных чудо-деревьев, в целом составляющих лес человеческого сообщества. А отдельное чудо-дерево выглядит так.

«…Корни уходят глубоко-глубоко вниз. К центру земли. Среди них есть толстые – главные и совсем тонюсенькие, которые только начались, а уже закончились.

Дерево, у которого видно корни. Да-да. Надо только посмотреть по-особенному, так глубоко и немного вширь. Чем больше можешь охватить взглядом, тем ты сильнее. И чем больше ты видишь, тем больше невидимых рук, словно поддерживают тебя. Каждый сучок, изгиб ствола, шероховатости коры – всё имеет для тебя значение. Всё для тебя родное...»

И в каждой семье – чудо-дереве – преемственность от поколения к поколению происходит на генетическом уровне, на уровне ДНК. Что в нормальных (а автор в повести рассматривает именно такую семью) – не побоюсь этого слова – консервативных семьях изначально программирует между родственниками особые отношения любви и ответственности.

«– Гены – это то, что передаётся от родителей к детям. Мои гены передались твоему папе. А папины – тебе. Маме – от бабы Светы. А от мамы ­– тебе. Понимаешь?

– А тебе от твоих родителей? А им от их родителей… А родителям твоих родителей – от их родителей. И так… бесконечно!..»

Каждый в цепочке, в системе чудо-дерева, ответственен перед предыдущими поколениями – папами, мамами, дедушками, прабабушками… Ответственен за результаты их трудов, составляющих нажитый, наработанный статус семьи. И точно так же каждый в цепочке ответственен перед детьми и внуками, за их полноценное обретение самостоятельной жизни. Пуповина, питавшая ребёнка, в общем-то не обрезается, а продолжает питать его, компенсируя пока ещё существующие белые пятна в познании мира.

Такова истина бабушки Тани:

«Дерево любит уход, – сразу начала она, даже упрашивать не пришлось. – Чем больше о нём заботишься, тем оно лучше себя чувствует. Как человек, да и все живые существа. Всем нужна любовь. Только этому Дереву нужен особенный уход. Вода для него – это наши воспоминания. Без них Дерево засыхает. Зато, если ты иногда вспоминаешь хорошие моменты из жизни, перебираешь в памяти образы, словно листаешь альбом с фотографиями, Дерево радуется и подсказывает тебе новые и новые счастливые моменты из прошлого...»

Это истина для девочки Жени.

Да только ли для Жени – персонажа, придуманного молодой писательницей Евгенией Черновой-Гармс? А мы – взрослые и непридуманные, – что понимаем мы в детской литературе и что знаем о ней? Раз уж нам недостаточно усвоенных научных законов, утверждающих простоту мира. Раз уж мы ответственны за детей, а стало быть, за то, какие книги изберут они для чтения.

Обратимся за разъяснением к классикам. Классики – тоже люди ответственные. Хотя в отношении детской литературы немногословны. Да и высказавшихся всего-то ничего… С Чуковским мы уже советовались, обратимся к Антону Павловичу Чехову.

«...Так называемой детской литературы не люблю и не признаю. Детям надо давать только то, что годится и для взрослых. Андерсен, “Фрегат Паллада”, Гоголь читаются охотно детьми, взрослыми также. Надо не писать для детей, а уметь выбирать из того, что уже написано для взрослых, т.е. из настоящих художественных произведений; уметь выбирать лекарство и дозировать его это целесообразнее и прямее, чем стараться выдумать для больного какое-то особенное лекарство только потому, что он ребенок…»

Отчасти Чехов прав (как врач прав стопроцентно), но с ним всё равно так и тянет поспорить, да и Чуковскому Антон Павлович противоречит. И сам себе тоже противоречит – проговаривается, назвав первым в списке рекомендуемых писателей Андерсена.

Ганс Христиан Андерсен – писатель, безусловно, детский, просто его литература такова, что может являться надёжным мостиком от ребёнка к взрослому. Способом объяснить сущность добра и зла. Возможностью рассказать ребёнку и о нём самом, и о смысле жизни, в том случае, когда нам с вами собственного умения найти нужные и правильные слова не хватает. И тогда с полки берётся книга, и читается вслух…

Современные мамы и папы, дедушки и бабушки не всегда правы, прибегая к техническим средствам (что не исключается – просто такой способ неприемлем как единственный вариант) – аудиодискам и мультикам на планшете и в телевизоре. Ребёнок, открывая мир с помощью взрослых, в затруднительной ситуации и обратится за помощью к взрослым. А если такое общение не выстроено, то к кому обращаться ребёнку? К планшету? К телевизору?

Но это так – лирическое отступление. Закончить хочется наиболее важным. Трудно переоценить значение момента, упомянутого чуть выше: «И тогда с полки берётся книга, и читается вслух…» Сначала читается вслух, взрослым – ребёнку, а потом и самим ребёнком. Главное, что и в книге, и за книгой взрослый и ребёнок объединены общими семейными ценностями – со шкалой от запеканки «как в детском саду» до родословного чудо-дерева. На этом строится доверие.

Как скоро в вашей семье созреет ситуация «И тогда с полки берётся книга, и читается…» – возьмите «Добрый ноябрь» Евгении Черновой-Гармс. Это книга семейная и очень тёплая! Для взрослых – увлекательное путешествие в сторону детства. А для детей…

А впрочем, пусть дети сами сделают выводы! Ну, или почти сами…

Категория: Мои статьи | Добавил: Кикона (07.01.2019)
Просмотров: 25 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar